Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

p20160316

YUNOST'/ ЮНОСТЬ: чтение 14 сентября

21469750_10212714726134976_536173962_n

10 лет назад вышла небольшая книжка «Молодость+» (М., 2008, 48 с.), написанная в соавторстве с А.Б. Рудаковым. Она имела подзаголовок «обращение к авангарду будущего» и была напечатана для обсуждения на 12-м съезде ВРНС. Это был пробный контакт с новым поколением, попытка объяснить позитивный смысл, заложенный в религиозной традиции, но без использования богословской терминологии.

Объём обращения задумывался предельно кратким, понятным даже для неотягощённой образованием аудитории. Кроме того, оно учитывало ментальность отнюдь немолодого руководства ВРНС. Достаточно сказать, что по просьбе одного из его членов, текст проходил рецензирование в Союзе писателей России. У меня был соавтор, участие которого являлось далеко не формальным, а действительно творческим. Пилотный вариант обращения предварительно обсуждался в узком кругу интеллектуалов этнонационалистического направления мысли. Все эти причины сделали «Молодость+» такой, какой она вышла отдельным изданием, а затем публиковалась по частям и полностью в интернете и бумажной периодике (например, в журнале «Финансы. Экономика. Безопасность», 2008, № 7). «Молодость+» была хорошо принята участниками съезда и получила такую оценку, которой вполне заслуживала.

Тем не менее, даже в такой версии текст вызвал определённое замешательство в «православно-патриотической» среде. Между прочим, книга содержала директивную главу «2014: 12 миссий», перечислявшую «12 высоких целей», а также указывала на 2014 год как на «время зрелости, конец возрастной страховки, пору ответственных действий» и начало осуществления «стратегии 2014». Здесь уместно упомянуть о книге Г.О. Павловского «Система РФ в войне 2014 года: De Principatu Debili» (М., 2014).

С тех пор я неоднократно обращался к тексту, размышлял над его "слепыми местами", беседовал с молодыми людьми, которые читали «Молодость+» или же просто хотели услышать ответы на волнующие их вопросы современности. Мне показалось, что текст не отпускает и нужно написать нечто подобное, но теперь уже от себя лично. Три года назад я начал над этим работу и смог завершить её лишь в этом году.

Новый текст получил окончательное название YUNOST'/ ЮНОСТЬ; жанр определить его теперь достаточно трудно. Во всяком случае, это не обращение (в нём нет 2-го лица единственного числа как в «Молодости+», которая чем-то напоминала диатрибу), не философский трактат и не художественная поэма. Небольшие фрагменты из него я вывешивал время от времени на этой странице, но ни один из них не остался без изменений, а от некоторых я вовсе избавился. При этом основная часть YUNOST'/ ЮНОСТЬ нигде не публиковалась.

Всё это изложено так подробно и нудно, чтобы, когда мы встретимся 14 сентября в Центре Льва Гумилёва, сразу приступить к делу, не тратя времени на прелюдию.


В оформлении использована работа Нестора Поварнина.
p20160316

Сказка

Ведьмины свечи

Ведьма жила в угловой башенке доходного дома, который возвышался над перекрёстком, словно лиловый выступ скалы. Улица и всё, что на ней, отдалялось и умалялось в сравнении с башней. По ночам казалось, что дом – замок, принадлежащий ведьме, потому что только в её окнах горел свет.
Конечно, это было не так. Ведьма была сиротой и могла лишь снимать чердак, с угловым украшением в виде башенки.
И вот, когда ведьме исполнилось 23 года, она принесла домой откуда-то ящик со свечами.
То были странные свечи, ростом примерно с человека, даже повыше. Тонкие, словно церковные, но из очень твёрдого материала, только снаружи напоминавшего воск. Они выглядели совершенно одинаковыми, однако, когда ведьма зажигала их, каждая вспыхивала своим цветом. Ведьма подносила к свече пламя и та оживала.
Большинство свечей сразу же начинало гореть слишком ярко. Их свет мерцал разными оттенками, словно свечи пели, одна за другой сливаясь в радостный хор.
Башня ведьмы сияла как звезда на новогодней ёлке. Нет, словно фейерверк, брызгающий бенгальскими огнями, взрывающийся шутихами, простирающийся северным сиянием и орошающий город падающими звёздами.
Прохожие на улице показывали на башню пальцами, останавливались и любовались неистовством красок. Одни пытались лучше разобрать волшебную музыку и пение свечей, другие начинали подпевать. Толпа запрудила проезжую часть и поток машин остановился. Кто-то выходил из авто и присоединялся к танцующим…
Однако всё происходило слишком медленно, никто не ожидал такого праздника, не был к нему готов.
А свечи прогорали. Скоро они начали гаснуть, музыка и пение стихали, цвета становились всё более тусклыми и постепенно сходили на нет.
На перекрёстке оставались только совсем странные люди, движение возобновилось, наверх почти никто не смотрел. А затем на весь город опустилась плотная пелена мрака. Небо затянули тучи, полил дождь.
Когда каждая поющая свеча догорала, сердце ведьмы сжималось. Она поджигала огонь, а свечи сами распоряжались своими жизнями. Но связь с ведьмой никуда не девалась. Она просто давала им волю.
Вскоре осталась только одна свеча, которая продолжала упорно сиять и девять слабо мерцающих свечей, которые почему-то никак не разгорались.
Перед тем, как окончательно потухнуть, последняя яркая свеча обратила своё сияние внутрь башни и горько усмехнулась: «Зачем вас только вынули из ящика, жалкие предатели? Все, кто был порождением света, растворились в его славе и теперь будут вечно праздновать на своей родине, там, где царствует его источник». С этими словами свеча погасла как будто её никогда не существовало.
Молчаливые свечи продолжали тлеть, никто из них не возразил. Оставшиеся боялись проронить хотя бы звук, чтобы не израсходовать пламени, которое служило единственной цели: как можно дольше пробыть вместе с ведьмой.
Но та незаметно исчезла. В комнате уже давно никого не было: яркие свечи отгорели, кругом стояла кромешная тьма, нарушаемая лишь мерцанием еле теплящихся фитильков.
Может быть, прошёл час, может быть год, а может быть тысяча лет.
Свечи экономили свои силы, они почти застыли и, чем дольше не было ведьмы, тем слабее они мерцали. Казалось, они должны были давно погаснуть, но каждая продолжала хранить свой собственный огонь, не похожий на другие восемь.
Когда свечи смирились с отчаянием, откуда-то сверху раздались шаги.
– Разве есть что-то выше, чем наша башня? – прошептала одна из свечей, но ведьма услышала её голосок.
– Раньше не было, но я построила продолжение башни, – объяснила ведьма.
Она достала сигарету и, нагнувшись ко второй свече, прикурила.
– Всё это время я соревновалась с городом. Каждый раз, когда его здания вырастали, я снова и снова делала так, чтобы мастерская продолжала доминировать.
– Мы не предатели! – вскрикнула четвёртая свеча.
– Просто, мы очень любим тебя, – призналась пятая.
– И поэтому хотели обязательно дождаться возвращения, – тихо сказала шестая.
– Я знала, что вы никого не предавали, – ответила ведьма и выпустила дым изо рта. – И я знаю, что вы храните огонь с моего 23-летия. Именно он мне нужен. Раньше я думала, что главное это свет, огонь лишь его причина. Но свет слабее тьмы. Вы же видите, тьма поглотила его. Теперь я полагаю, что самое главное, это огонь…
– Мы хотим быть с тобой вечно, – вдруг перебила её восьмая свеча, которая до сих пор молчала.
– Не знаете, чего просите, – ведьма оскалила редкие, но острые зубы. – Но будь по-вашему.
Она достала серебряный колчан, перекинула его ремни через плечо, а затем вставила туда свечи. За долгий срок свечи затвердели до состояния камня и превратились в настоящие стрелы.
Ведьма протянула левую руку (руки у неё были длиннющие, а пальцы ещё длиннее) и сдёрнула с крючка лук. Выбросила правую – и стену разрезали створки.
Продолжение башни оказалось долгим. Лифт поднялся на неимоверную высоту, откуда был виден не только весь город, но и вся земля.
Ведьма выскочила, а лифт мгновенно ухнул вниз, оставив за собой дыру в виде зияющего цилиндра. Ведьма расставила по краям диаметра ноги и повернула голову к свечам, сиявшим за её спиной, словно куст из золотых роз:
– Свеча не то, что лежит в ящике и не только то, что светит. Сущность свечи в жаре, который соединяет свет и телесный столбец. Жар не порождает свет, а им притягивается. …Ищите свет своих сестёр! – велела свечам ведьма.
С этими словами она стала веером пускать стрелу за стрелой, целясь в какие-то бесконечно удалённые точки на абсолютно чёрном небе.
Стрелы летели, пока им хватало энергии, сообщённой тетивой. Когда же она заканчивалась, стрела вместо того, чтобы упасть, издавала пронзительный звон и расщеплялась на девятеро меньших стрел, так же веером, разлетавшихся в разные направления.
Словно ажурный зонт из золотых жил раскрылся над городом. Весь небосвод пылал: огненные иглы прошивали землю и снова взмывали, образуя сверкающую ткань. Векторы множились в геометрической прогрессии, ткань стягивала пространство.
Единственным пятном, которое ещё не охватило пламя, оставался контур ведьмы, танцевавшей какие-то па на вершине цилиндра. А в конце и он вспыхнул, запирая остатки тьмы.
Стало очень светло.

Писатели-деревенщики (в связи со смертью В. Распутина)

У деревенщиков существовало два основных амплуа: быть хранителями и летописцами архаичного уклада и глашатаями некоего вечного идеала.
Против первого, я будучи этнологом, ничего не имею. В своё время, прочитав ещё в журнальной публикации "Лад" Василия Белова, я был поражён глубиной традиционной русской культуры и много лет отдал на её изучение. Однако первое же художественное произведение Белова, с которым я ознакомился (роман "Всё впереди"), отбило всякое желание продолжать это знакомство дальше, настолько вымученным оно мне показалось. Про остальных деревенщиков - покойных В. Распутина и Ф. Абрамова, здравствующего С. Маканина - мне сказать нечего. Со школьной скамьи они мне казались слишком "советскими", а советской деревни не бывает, бывает только советский колхоз.
Не буду ставить в один ряд с ними Василия Шукшина и Виктора Астафьева, и так очевидно, что они стоят в другом ряду. Потому что менее всего их можно заподозрить в идеализации.

Андрей Макаревич как народный артист СССР

Здесь желающие могут подписать петицию о лишении Андрея Макаревича звания народного артиста РФ.
Думаю, что это звание, как и те не слишком многочисленные ордена, которыми был награжден поэт, мало что меняют. Андрею Макаревичу в 1991 году надо было давать не "заслуженного" РСФСР, а "народного" - СССР. Культовым он был для слушателей именно той страны. Он стал обладателем реальной народности, которую невозможно отнять или отменить, потому что СССР ушёл в вечность.
В стихах Макаревича поражает редкое совмещение трёх качеств: мудрости, простоты и эмпатии.
"Машина времени" никогда не была для меня любимой группой, но постоянно присутствовала в жизни. Я регулярно интересовался, что пишет Макаревич, которого признаю одним из духовных лидеров своего поколения, лично гораздо более близким, чем Гребенщиков или Пелевин.

Лига фламинго

Сегодня слушал вживую Василину на её вечере... В конце она зачитала эссе "Палимпсест", которое мне показалось серьёзной претензией на возрождение русской научной поэзии... А пока вот - (анимешники сразу вспомнят "Haibane Renmei":-)))
Оригинал взят у vasssilina в Лига фламинго
* * *

В лигу фламинго
Вам, поскольку вы не фламинго,
Можно вступить только инкогнито,
Зато
Не жизнь, а идиллия
Начнется, лишь только вы вступите в лигу фламинго, -
Не жизнь, а легато,
Правда, фамилию
Придется все же сменить.
Если же вступите как-нибудь обманным путем,
Путем нелегальным, как неогегельянец какой-нибудь,
Как Ленин в Разливе,
То, боюсь, уж тут не избегнуть пеней,
Пены дней не избегнуть,
И будете падать и падать,
По наклонной поверхности катиться,
Пока не споткнетесь
У последнего порога,
И вот посмотрите –
Сами же будете прежде всех несчастливы
И разочарованы.
Говорю вам, истинная пытка,
Не являясь фламинго,
А только притворяясь фламинго
Пытаться убедить других фламинго,
Истинных фламинго, фламинго по призванию и по роду,
Так сказать, деятельности,
Что вы – фламинго,
А не лемминг, допустим, чья флегма его самого изрядно утомила,
Не танцор и ценитель фламенко, приверженец фанданго,
Не пингвин, не киви,
Не виртуал лингвиста, не игуана какая, не павиан,
Не гуанако, не викунья, не куница, не лисица, не песий потрох, -
В общем, я вам от чистого сердца советую,
Прежде чем решиться на незаконное
Очень и очень хорошо подумать,
Поразмыслить, взвесить все "за" и "против",
Меру внутренних разрешений сопоставить с мерой внутренних же запретов,
А получаемые блага соотнести с терпимым ущербом.
Другое дело
Если вы на всё решились, если склонились определенно,
Пришли к выводу и тверды и трезвы даже до обидного, -
Тут уж, как говорится, ничего не поделаешь, ничего не попишешь, -
Шалаш ваш готов, шахматы под подушкой, шашка в ножнах,
Чашка с ложкой и банкой тушенки уже в мешке,
И наобум, хотя и не с бухты-барахты,
Очертя голову и мосты соломою застеливши,
Не обинуясь, двоякого не опасаясь,
Ступайте себе след в след через ту вашу границу
С богом, розни братоубийственной не переча,
Да в спину провожатому неотрывно глядите,
Ощупывая запазухой золотые позументы единственного фолианта,
Дозволенного вам к перевозу,
Под заглавием "Как стать фламинго, не будучи фламинго,
В десять этапов: дающая реальный результат программа",
Оставленного нам нашим дорогим кормчим,
Нашим рыбарём, нашим пастырем достославным,
Нашим белопенным пеликаном,
Заботливо им выкаллиграфированной от руки, то есть от крыла,
Ко всеобщему благу, устранению страданий
И возрастанию просвещения.
Ступайте себе, понурясь и сутулясь, но никого не вините,
Ваша жизнь теперь – серия притворств и трепета разоблачения,
Крупной дрожи, сотрясающей тело, покрытое
Невыразимо-розовым, с блестящим стержнем, пером,
Что ни пластинка, то песня, что ни бороздка, то кромка,
Пером дивно пушистым и таким воздушным,
Что страшно смотреть,
И ведь будет только страшнее,
Но нельзя
Нельзя отвести глаз.

Покушение на культурную трансмиссию

Оригинал взят у elijah_morozoff в мантра для новосибирской мэрии
Комиссия новосибирской мэрии сослалась в своем заключении на то, что Дягилева была начинающим поэтом, чья деятельность носила локальный поколенческий характер и была известна лишь в определенной социальной среде.

Михаил Лермонтов был начинающим поэтом, чья деятельность носила локальный поколенческий характер и была известна лишь в определенной социальной среде.

Артюр Рембо был начинающим поэтом, чья деятельность носила локальный поколенческий характер и была известна лишь в определенной социальной среде.

Франсуа Вийон был начинающим поэтом, чья деятельность носила локальный поколенческий характер и была известна лишь в определенной социальной среде.

Перси Биши Шелли был начинающим поэтом, чья деятельность носила локальный поколенческий характер и была известна лишь в определенной социальной среде.

Йен Кертис был начинающим поэтом, чья деятельность носила локальный поколенческий характер и была известна лишь в определенной социальной среде.

Сергей Есенин был начинающим поэтом, чья деятельность носила локальный поколенческий характер и была известна лишь в определенной социальной среде.

Джим Моррисон был начинающим поэтом, чья деятельность носила локальный поколенческий характер и была известна лишь в определенной социальной среде.

Гай Валерий Катулл был начинающим поэтом, чья деятельность носила локальный поколенческий характер и была известна лишь в определенной социальной среде.


Добавляйте!


ДОБАВКА ПО ПРОСЬБЕ ИЛЬИ МОРОЗОВА:

Существуют две бесполезные организации, паразитирующие на русскоязычной литературе. Одна занимается увековечиванием своих членов и их приятелей-родственников, другая - этнонационалистической пропагандой в мягкой (а порой - не очень) форме. И той, и другой реальное положение дел в русской словесности (к примеру, русской поэзии) по барабану. Они, видимо, никогда уже не заметят, что реальные литературные процессы, которые глубоко затронули - уже, даже, не одно, а пару-тройку - поколений давно вышли за привычные рамки толстых журналов, издательств, литпремий и тому подобных атрибутов престижности. Что новые поколения слушают рок и рэп, читают сетевых авторов и усваивают новейший русский лексикон через флэш-анимацию.

Друзья, я говорю вполне серьёзно: только та писательская организация, которая добьётся установления доски в честь Янки Дягилевой исполнит сегодня функцию культурной трансмиссии. Потому что, если пис-союзы этой функции не выполняют, то их можно смело засунуть в мусорную корзину, ибо иначе они становятся откровенно вредны и пытаются эту трансмиссию - которая происходит помимо них - нарушить.
333

От "Тотального диктанта" к литературному геноциду

Не успел я отреагировать  на «Ульяновскую провокацию», как Дина Рубина подверглась новым нападкам, теперь уже коллективным, от лица Союза писателей России. Формальным предлогом для возмущения снова послужила ненормативная лексика в произведениях писательницы, имеющей к тому же несчастье не входить в СПР и быть гражданкой Израиля. Хотя вполне очевидно, что в предлагавшемся для «Тотального диктанта» тексте Д. Рубиной обсценная лексика отсутствует. А то, что она содержится в других текстах писательницы, не говорит ровно ни о чём, поскольку обсценной лексики и у классиков русской литературы можно накопать вдоволь: и у Пушкина, и у Есенина, и у Маяковского и у многих-многих других [1].

Тем более странно, когда против своего собрата (пусть и организационно не близкого) выступают те, кому это должно быть известно в первую голову. Читая заявление СПР далее, я однако понял, в чём причина такой ненависти к Рубиной. И мне кажется, Союз писателей России пора переименовать в Союз литературных расистов. Судите сами:

Дело не в национальности. Но, мы не думаем, что вполне уважаемые высокоталантливые российские татарские и башкирские, якутские и карельские писатели с легкой душой взялись бы за текст русского «тотального диктанта» в стране, где еще живут и работают величайшие носители русского языка, такие как Валентин Распутин, Виктор Лихоносов, Владимир Личутин , Петр Краснов, Алексей Иванов и другие. Думаем, что даже такой уникальный и неповторимый русский писатель мирового имени , как Анатолий Ким, будучи корейцем по национальности, остерегся бы браться за «тотальный диктант». Мы уверены, что никогда за «тотальный диктант» не взялись бы в присутствии Личутина или Распутина глубокоуважаемые и талантливейшие наши рускоязычные казахские писатели, такие, как Олжас Сулейменов или Роллан Сейсенбаев, киргиз Чингиз Айтматов, молдаванин Ион Друце, грузин Гурам Панджикидзе.

Таким образом, литературное владение русским языком это необходимое, но недостаточное условие для того, чтобы войти в СОВРЕМЕННУЮ русскую классику. Тут нужно быть:
а) этническим русским;
б) гражданином РФ.

Если чего-то не достаёт (к примеру, Ким – кореец, а Сулейменов – гражданин Казахстана), то классиком тебе можно стать только через трупы секретариата правления СПР. Замечательно. Договорились до прямого литературного геноцида.

Тут одно из двух: или секретариат СПР готов пуститься во все тяжкие, лишь бы хоть как-то привлечь внимание к своей угасающей организации, либо дискриминация по этническому принципу это реальные убеждения руководства СПР, что очень похоже на истину. В последнем случае, поражает полная бесхребетность у таких членов Союза, как

Машбаш Исхак Шумафович
Бикбаев Равиль Тухватович
Ахмедов Магомед Ахметович
Алиева Фазу Гамзатовна
Балков Ким Николаевич
Ибрагимов Канта Хамзатович
Раш Карем Багирович
Абдурахманов Дукваха Баштаевич
Агивер Фёдор Георгиевич
Ахмедов Магомед Ахмедович
Бекизова Лейла Абубекировна
Кауфов Хачим Хабасович
Масян Владимир Васильевич
Пиетиляйнен Елена Евгеньевна
Харисов Ренат Магсумович
Ходов Камал Хазбиевич
Ховалыг Маадыр Бартыштаанович
Чойбонов Матвей Рабданович
Юзифович Олег Анатольевич,

входящих в число его руководящих органов. И это лишь некоторые писатели с явно нерусскими фамилиями. Эти люди прекрасно понимают, что какой бы шедевр не вышел из-под их пера, ему никогда не светит быть в числе текстов для «Тотального диктанта», пока по земле Российской Федерации ходят «чисто русские» писатели типа Распутина, Лихоносова и прочих перечисленных в заявлении. И они с этим вполне согласны.

Хочется напомнить им один анекдот про войну, где в ответ на приказ немецкого командования явиться утром для повешения, персонаж спрашивает: «А мыло и верёвку с собой брать?».

[1] Замечу, что я не являюсь сторонником литературного употребления матерщины, о чём неоднократно публично высказывался. Будучи исследователем традиционной культуры, я считаю мат (в устной форме) неотъемлемой (но отнюдь не обязательной к употреблению) её частью. В то же время, поддерживая запрет употребления обсценной лексики в СМИ, я не считаю, что этот запрет должен распространяться на литературные произведения, опубликованные в виде отдельных книг, в литературных журналах, на литературных сайтах и тому подобных источниках, где присутствует предупреждение о возрастном ограничении для просмотра.
p20160316

"Мантия плавилась"

На презентации XVI-й "Волшебной Горы", прозаик Андрей Бычков проинформировал, что сослался на мою книгу о свастике в своём романе "Нано и Порно". Естественно, для меня это большая честь. Привожу фрагмент, где эта ссылка прямо обозначена:

"Мантия плавилась. Алексей Петрович погружался в расплавленное как водолаз, бурлили пузыри, гофрированием мантии занимался противогаз, удились дуниты и перидониты. Наконец проявилось и второе дно. В песке железо-магниевых эклогитов Алексей Петрович нашел этикетку пива Carlsberg, обломок раннехристианского саркофага, наплечный шеврон 45-й пехотной дивизии США, скифскую бляшку, православный потир, осколок герба писателя Редьярда Киплинга и обрамленный меандром иудейский семисвечник. И на всех на них была изображена свастика! Блеснуло, как Млечный Путь: «Блядь, фашисты, суки, спиздили у человеков универсальный священный символ![4]» Он складывал находки в ведро и отправлял наверх мальчикам. Над головой кипела расплавленная мантия".

Полностью роман здесь.
 
p20160316

Разделение

 
 
Когда мне было 17 лет, я впервые встретился лично с крупнейшим русским художником-визионером Евгением Спасским (1900-1985). Хотя до этого я несколько лет смотрел его картины на слайдах, читал стихи и мемуары, но личную встречу откладывал. Я беседовал с ним 2 часа в его квартире в Фурманном переулке и задал все главные вопросы, которые мог в тот момент сформулировать. В частности, я спросил: "Что произойдёт после 2000 года?". Спасский ответил, что произойдёт разделение на духовных и бездуховных людей. Оно началось уже сейчас, добавил он, но тогда это будет очевидным для всех.